Showing titles in Memoirs, Diaries & Correspondence

A fascinating new volume of messages about motherhood, from the author of the bestselling Letters of Note collections. In Letters of Note: Mothers, Shaun Usher gathers together exceptional missives by and about mothers, celebrating the joy and grief, humour and frustration, wisdom and sacrifice...

A fascinating new volume of messages about fatherhood, from the author of the bestselling Letters of Note collections. In Letters of Note: Fathers, Shaun Usher collects together remarkable correspondence by and about fathers, including proud parental words of love, advice from experienced dads...

From Napoléon Bonaparte and Frida Kahlo to Nelson Mandela and Ayn Rand glimpse the ardors of artists, painters, writers, and more in this touching volume of beautiful missives, from the author of the bestselling Letters of Note collections Beethoven yearns to see his famously unknown Immortal...

An irresistible new volume of affectionate missives about our feline companions from Charles Dickens, Anne Frank, Raymond Chandler, Elizabeth Taylor, and more, from the author of the bestselling Letters of Note collections Florence Nightingale sends care instructions to the woman who has just...

From the New York Times bestselling author of The Romanovs—and one of our pre-eminent historians and a prizewinning writer—an outstanding selection of great letters from ancient times to the 21st century, touching on power, love, art, sex, faith, and war. Written in History: Letters that...

"Оказывается, дома от газов взрывной волны меняют окраску: так человек меняется в лице от потрясения". Дневник русской поэтессы и переводчицы Веры Михайловны Инбер рассказывает о тяжелых днях войны в период с 1941 по 1944 годы и в полной мере передает трагизм блокадного Ленинграда. Подкосившиеся ноги — это от страха, когда разрывается бомба рядом. Смех и слезы — это от счастья, когда прибавили 75 граммов хлеба. Блокадный дневник самое честное и пронзительное свидетельство того страшного и героического времени.

Manchmal gebären die widrigsten und unmöglichsten Umstände, die man schlicht nicht erfinden kann, einen Autoren, dessen Literatur den Menschen den Atem verschlägt. Der unmögliche Fall, der so absurd klingt, dass er nur wahr sein kann. Ständige Geldnöte, Verurteilung zum Tode, mehrjährige Gefängnisstrafe in angeketteter Einzelhaft, Verbot des Aufenthalts in Moskau und in Sankt Petersburg, Spielsucht, um ein paar der Schwierigkeiten zu erwähnen, welche das Schicksal letztendlich zu Voraussetzungen umwandelte, die Dostojewski in die Lage versetzten zu einem Titanen der Welt-Literatur zu werden.

No dispare al pianista es la recopilación y traducción de tres ensayos de Oscar Wilde inéditos en el mundo hispanohablante. Sarcástico, refinado y lúcido, su opinión sobre los estadounidenses, los modelos y las prisiones se mantiene fresca y estimulante. Traducción y narración en español latinoamericano.

Die tief reichende Freundschaft, in welcher die zwei bekanntesten Dichterfürsten aus deutschsprachigen Landen miteinander verbunden waren, begann laut einigen Quellen alles andere als günstig, da beim ersten Treffen der beiden Goethe Schiller weder erkannte noch diesem irgendwelche Beachtung schenkte. Das änderte sich mit der Zeit, nachdem sich Goethe näher über Schillers Werk informierte und beide in regen Gedankenaustausch traten, besonders in vorliegender Briefwechsel-Reihe.

Nachdem Gottfried Keller durch Konfrontation mit der Realität zur Einsicht gelangte, dass der Beruf des Landschaftsmalers seiner Erwartungshaltung bezüglich eines regelmäßigen und sicheren Einkommens nicht genügte, ebnete eine Laune des Schicksals ihm einen anderen Lebensweg. Aus Langeweile schreibt Keller ein paar Verse, die überraschenderweise sogar veröffentlicht werden und zwar nicht im Eigenverlag.

Vorab zur Persönlichkeit Jean Pauls: Als Busenfreund und Blutsbruder von E.T.A. Hofmann gilt er neben demselben als Enfant Terrible der Romantik und als einziger Mensch seiner Zeit, der sogar Goethes Intellekt ins Wanken brachte, wobei Letzterer nach einem Kennenlernen Jean Pauls anmerkte, dass dieser auf ihn wie ein Mensch vom Mond wirke, aber schließlich die Auseinandersetzung mit dessen Texten nur wohlwollende und respektable Worte der Anerkennung zur Folge hatten.

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим. А результатом его размышлений можно считать впервые опубликованную в ноябрьской главе повесть "Кроткая", где писатель исследует отношения тирана и жертвы на примере обычной семьи.

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим. А результатом его размышлений можно считать впервые опубликованную в ноябрьской главе повесть "Кроткая", где писатель исследует отношения тирана и жертвы на примере обычной семьи.

Louise et Madeleine. Deux écrivaines, deux générations. L'une écrit pour fuguer, l'autre fugue pour écrire. L'une débute dans l'écriture, l'autre n'écrit plus. À travers une correspondance intime, elles partagent leurs doutes face à la création et à leurs vies de femmes artistes, d'épouses et de mères. Être prête à décevoir, à déplaire, à oser dire ce que l'on pense et à faire ce qui doit être fait pour devenir la personne que l'on devait être.

To the world, he was Dr. Sacks, the brilliant neurologist behind bestselling books like Musicophilia and The Man Who Mistook His Wife for a Hat. To professor Susan Barry, he became Dear Oliver—her mentor, friend, and confidant over the course of their ten-year correspondence.

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим.

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим. А результатом его размышлений можно считать впервые опубликованную в ноябрьской главе повесть Кроткая, где писатель исследует отношения тирана и жертвы на примере обычной семьи.

A collection of short stories about turning setback into comebacks. Author Troy Harris II was only sure of two things: he was uncomfortable, and in what seemed like a truly foreign land. As it turns out, he was just home less in Dallas....

The largest gathering of Union and Confederate veterans ever held was front-page news throughout the country. “[It] will be talked about and written about as long as the American people boast of the dauntless courage of Gettysburg,” declared a woman who accompanied her father to the reunion. But as the years passed, the memorable event was all but forgotten. John Hopkins’s The World Will Never See the Like: The Gettysburg Reunion of 1913 goes a long way toward making sure the world will remember.

Chi è più santo tra san Tommaso e san Domenico? Agli ebrei convertiti ricresce il prepuzio? Come fu che il papa prese come animale da compagnia un elefante? Nel 1507 Johannes Pfefferkorn, un ebreo convertito spalleggiato dai teologi dell’Università di Colonia, pubblica un libello ferocemente antigiudaico: tra le sue proposte, privare gli ebrei della loro identità culturale confiscandone e distruggendone i testi sacri. A contrastare lo sconsiderato disegno è Johannes Reuchlin, il maggior ebraista del tempo, che nella violentissima polemica finisce persino accusato di eresia.